Россия для Дурова — не самый интересный рынок

Бывший коллега Павла Дурова — Антон Розенберг — специально для читателей Лайфа пояснил, почему владелец Telegram пытается заставить всех забыть о российском происхождении мессенджера.

Павел Дуров тактик, а не стратег, поэтому он в основном решает текущие задачи. В процессе подготовки к судам я перерыл архивы новостей за последние шесть лет, там ясно видна эволюция в подходе. В 2013-м Павел говорил, что Telegram — российский проект и поэтому ему наплевать на американские запросы. Тогда он ещё был совладельцем и гендиректором “ВКонтакте” и соблюдал российские законы.

В начале 2014 года случилось обострение его конфликта с акционером “ВКонтакте”, фондом UCP, по поводу того, кому должен принадлежать Telegram, дело дошло до суда. Всё это происходило на фоне конфликта с Украиной, и Павел воспользовался ситуацией, представив всю эту историю как давление Кремля. Хотя претензии владельцев 48% акций “ВКонтакте” были исключительно экономическими, они хотели хоть какой-то прозрачности, порядка и аудита и обвиняли Дурова в том, что он создавал Telegram на базе соцсети “ВКонтакте” и с использованием её ресурсов. Собственно говоря, так всё и было: в пресс-релизе UCP много фактов, в том числе более точно описывающих биографию команды Telegram, чем в White Paper самого проекта TON.

Дуров к тому моменту уже продал свои акции, так что “ВКонтакте” и российский рынок его не волновали, куда важнее были Telegram и желание выйти на Запад, и он использовал конфликт, чтобы дистанцироваться от России и создать PR-образ идейного борца за свободу слова и жертвы Кремля, который до сих пор успешно тиражируется в западной прессе. В итоге 21 апреля 2014 года Дурова уволили с поста гендиректора “ВКонтакте”. Неделю спустя он заявил, что возвращение в Россию не имеет смысла, хотя вся команда Telegram находилась в Петербурге и продолжала работать из офиса в Доме Зингера как ни в чём не бывало. А сам Дуров тихо вернулся в Россию 3 октября 2014 года, после заключения мирового соглашения между Mail.ru Group и UCP, и с тех пор регулярно здесь бывает.

Тогда-то и началось явное противоречие между выстроенным образом жертвы режима, гражданина мира, представлениями большинства о том, что Павел Дуров и команда, как кочевники, перемещаются по миру и нигде не задерживаются, и реальностью, которая заключалась в том, что не изменилось вообще ничего. До 2017 года вся команда Telegram продолжала работать в ООО “Телеграф” из Дома Зингера.

Дуров, естественно, боялся, что это всплывёт, и переживал всякий раз, когда западные журналисты начинали искать, где же офис Telegram — ведь никакого офиса в Берлине никогда не было. Но поскольку он тактик, когда журналисты уже ищут, переезжать поздно, а чтобы предпринять меры заранее, нужен стратегический подход. И никакого достаточного толчка, чтобы сменить комфортные условия офиса, в котором все сидели с 2010 года, не было до публикации моей истории.

И даже после этого поначалу были планы переждать и вернуться в офис. Только в начале января Telegram освободил помещения и передал их “ВКонтакте”. Но никакого переезда команды в Дубай на ПМЖ, разумеется, не случилось. Одно дело съездить туда зимой на месяц, как в отпуск на море, и совсем другое — жить там сколь-нибудь долго. Там слишком жарко уже в апреле. А в Петербурге у всех квартиры, семьи, налаженный быт — нет достаточных причин для выхода из зоны комфорта.

Поэтому всё по-прежнему ограничивается пиаром, причём направленным на западную аудиторию. Дуров делает акцент на паспорте Сент-Китс и Невис — хотя от российского гражданства не отказывался. Говорит, что офис в Дубае, хотя, скорее всего, просто снял большую квартиру через Airbnb, назвал офисом и показал журналистам Bloomberg.

Он постоянно меняет нарратив и хочет, чтобы пресса писала так, как ему выгодно представлять факты в данный момент. По этой причине Дуров переживал, когда в Financial Times в декабре назвали Telegram Russia-based, и просил не называть проект российским — но не сказал, каким же тогда надо его называть.

А что касается ICO — так как это достаточно новая тема, Павел Дуров старается максимально обезопасить себя от возможных проблем с законом. Поэтому в договоре прописаны отдельные условия для резидентов дюжины стран. И, так как деньги собирают в долларах, в соглашении прописано, что инвесторами не могут быть резиденты регионов под санкциями, в том числе Ирана и Крыма.

Россия для Дурова — не основной и не самый интересный рынок, так что запрет на участие иранцев куда интереснее нежелания ссориться с США из-за Крыма. Ведь основная аудитория Telegram именно в Иране, а все токены первого раунда раскупили представители других стран. Хотя на втором раунде спрос значительно ниже предложения, так что по факту проинвестировать может уже кто угодно.

Залишити відповідь

Ваша e-mail адреса не оприлюднюватиметься. Обов’язкові поля позначені *